Farbensymphonie

(no subject)

... собранье пестрых глав,
Полусмешных, полупечальных,
Простонародных, идеальных,
Небрежный плод моих забав,
Бессонниц, легких вдохновений,
Незрелых и увядших лет,
Ума холодных наблюдений
И сердца горестных замет.

                          А.С.Пушкин
Maske

"Маскарад", Comédie-Française, 1992

Когда-то Иннокентий Анненский, размышляя о символах красоты у русских писателей, писал, что «поэты говорят обыкновенно об одном из трех: или о страдании, или о смерти, или о красоте». Спектакль Анатолия Васильева «Маскарад» по драме М.Лермонтова, поставленный в 1992 году в «Комеди Франсэз», говорит сразу обо всем этом, зачаровывая даже через почти 30 лет после премьеры в записи не самого лучшего качества.

Глазам зрителя предстает мир, созданный в традиционной парадигме любимых лермонтовских антитез: рай - ад, жизнь - смерть, подлинное - кажущееся, правда - обман, многоцветная пестрота - черно-белая графичность, движение - статика, горячечный крик - ледяная ровность тона.
И сценография Игоря Попова подчинена этому же принципу. Сцена четко разделена на две части: с одной стороны - обшарпанные останки парадного фасада, с атлантами, держащими на своих плечах фронтон некогда великолепного здания, портик с пилястрами, лепнина, завитки и виньетки, с другой - простая белая стена с филенчатой дверью, прямые линии стульев в четко прочерченных проемах пола. А посередине проход из прозрачных пластиковых арок, словно эскиз традиционной для особняков высшего света анфиладной планировки.
Место действия обозначено титром как «игорный зал в Петербурге», но на деле оно лишено конкретно-исторических примет. В костюмах смешались стили разных эпох: цилиндры и высокие остроконечные шляпы соседствуют с картузами, камзолы с пышными жабо - с мундирами и фраками.
Васильев убрал из пьесы почти всю ее сатирическую часть, сократил или полностью вырезал монологи второстепенных действующих лиц, касающиеся социальной стороны жизни великосветского общества, оставив место только для трагедии мстителя.
Герои спектакля существуют не только и не столько в конкретном пространстве петербургских салонов и игорных залов, сколько в космосе, в диалоге с высшими силами, там, где «звезда с звездою говорит». За открытыми арками и дверями клубится чернота, а от зрителей сцену отгораживает темно-синий занавес с серебряными звездами. Маленький мирок парит  над грозной бездной среди сгущающейся тьмы.


Collapse )
Farbensymphonie

Два вида с одного моста. "Ein Blick von der Brücke", Düsseldorfer Schauspielhaus

Этот мост зовется Мечта.
Этот мост зовется Любовь…
Отрекаемся навсегда —
Чем быстрей, тем короче боль.
И.Бунин

Пьеса Артура Миллера, рассказывающая о жизни обитателей итальянского района неподалеку от Бруклинского моста в Нью-Йорке 1950-х годов, кажется, переживает в последнее десятилетие второе рождение. Она с успехом вернулась на сцены многих городов, от Нью-Йорка до Москвы, открывая новые имена и увенчивая режиссеров и актеров многочисленными театральными премиями. Не миновало ее победное шествие и Дюссельдорф, где в драматическом театре свою версию представил Армин Петрас.

Главный герой, грузчик Эдди Карбоне, мирно живет с женой Беатрис и воспитывает оставшуюся сиротой племянницу Кэтрин, хватаясь за любую работу, которую может найти в гавани. Но вот в доме появляются два родственника Беатрис из Италии, братья Марко и Родольфо, нелегально прибывшие в США, чтобы подзаработать денег и обеспечить будущее свое и своей семьи, и стабильный, устоявшийся мир начинает меняться.

Collapse )
Farbensymphonie

В джунглях XXI века ("Das Dschungelbuch", Düsseldorfer Schauspielhaus)

К счастью, Роберту Уилсону не знакома истина, советующая никогда не возвращаться в прежние места, и после огромного успеха в 2017 году пугающе-загадочного «Песочного человека» он вновь появился в драматическом театре Дюссельдорфа, чтобы создать спектакль для мальчишек и девчонок, а также их родителей – перенести на сцену «Книгу джунглей» Редьярда Киплинга.

Джунгли Уилсона весьма далеки от буйных красок тропических лесов: вместо раскидистых пальм и пышных зарослей - графичные, будто вычерченные черным пером, контуры ветвей и листьев и выставленный на авансцене частокол картонных зубцов, который лучи прожекторов превращают в гряду зеленых холмов или волны реки.

Спектакль - песенное ревю, происходящее в одном из многочисленных концертных залов или клубов джунглей асфальтовых. Неслучайно рассказчица истории, слониха Хатхи (Роза Энскат), приветствуя зрителей перед традиционным для Уилсона парадом-алле всех персонажей, говорит: «Я надеюсь, что вам понравится шоу». Здесь у каждого обитателя свои есть выходы, уходы и свои сольные номера под музыку американского фолк-рок дуэта CocoRosie (Бьянка и Сьерра Кэсэди), варьирующую мотивы от блюза до рэпа и исполняемую вживую небольшим бэндом под управлением Свена Кайзера.
Высоко на разноцветном пэтчворковом занавесе зазывно мигают огромные зеленые неоновые буквы JUNGLE, а герои выглядят, как завсегдатаи модных тусовок. Щеголь Шерхан (Себастиан Тессенов) в костюме с принтом, напоминающим рисунок на тигриной шкуре, с когтями, превратившимися в непомерной длины наманикюренные ногти ярко-красного цвета. Затянутая в черный бархатный фрак, в лакированных туфлях на высоченных каблуках гламурная дива пантера Багира (Андре Качмарчик), хвост которой венчает усыпанный стразами микрофон. Акела (Рон Ияму) и Ракша (Юдит Боле) - хипстеры в парном луке малиново-розовых тонов, о чьей принадлежности к волчьему племени сообщает лишь надпись, вышитая пайетками на спине джинсовой куртки. А облик удава Каа (Томас Виттманн) наводит на мысли о вечеринках в стиле садо-мазо и подражании Носферату из черно-белых фильмов Фридриха Вильгельма Мурнау. Непонятно как затесался в этот круг неряшливый сентиментальный выпивоха медведь Балу (Георгиос Циваноглу), толкающий перед собой магазинную тележку, как бездомный.

Collapse )
Budapest

Az Operaház Fantomja, Madách Színház, 27.05.2018

30 мая “Призрак Оперы» справил в Будапеште двойной юбилей – 800-ое представление и одновременно 15-летие со дня премьеры. Всего-навсего7 лет из этих 15 ушло у меня на то, чтобы наконец увидеть первую non-replica версию мюзикла Эндрю Ллойд Уэббера об обезображенном гении-композиторе и его юной музе.
Не буду подробно перечислять все отличия венгерской постановки, касающиеся дизайна сцены, костюмов, хореографии, от канонической вест-эндской версии, которая с 1986 года триумфально шествует по миру, упомяну лишь о некоторых.
Люстра в будапештской версии крепится над сценой, поэтому в конце первого акта она падает не на зал, а на актеров, раскланивающихся после представления “Il Muto”. Шкатулка Призрака превратилась в мини-макет здания парижской Оперы, утратив сидевшую на крышке обезьянку с тарелками. Вместо зеркала с куклой невесты Кристин в подземелье видит витрину сразу с двумя куклами, изображающими ее и Призрака: в первый раз куклы только обнимаются, а во второй, уже одетые в свадебные наряды, целуются. 

Все, кого интересуют детали, могут прочитать подробный разбор, сделанный несколько лет назад знатоками разных версий мюзикла. Те же, кому предстоит в первый раз познакомиться с творением Уэббера именно в венгерском варианте, уж точно не будут разочарованы, потому что сценография Кентаура и костюмы Нелли Ваго красивы и весьма эффектны.



Collapse )
Budapest

"Dorian Gray", Budapesti Operettszínház, 24 - 25.05.2018

«Дориан Грей» - уникальный пример триумфа венгерского мюзикла на европейской сцене. Впервые творение Яноша Ача и Матьяша Варкони (по идее Гунара Браунке) было показано в 1990 г. на сцене будапештского Rock Színház, затем последовали гастроли в Англии, а позже и турне по Германии (причем над текстом немецкой версии поработал сам Михаэль Кунце). Однако после столь блистательного успеха на долгие десятилетия о мюзикле забыли, и лишь в январе 2018 г. Аттила Ретли вновь вернул его зрителям, воскресив на камерной сцене театра Имре Кальмана (одной из сцен Будапештского театра оперетты). Специально для новой постановки Матьяш Варкони переработал старый материал и добавил четыре песни.

История юноши, пораженного собственной красотой на портрете талантливого художника и готового заложить душу, лишь бы навсегда остаться юным и прекрасным, чтобы вместо него старел портрет, оказывается историей целой культурной эпохи. Неслучайно название мюзикла отличается от оригинального («Портрет Дориана Грея»), оно сокращено до имени главного героя произведения Оскара Уайльда.




Collapse )
Janssens

Tanz der Vampire, Ronacher Wien, 20.05, 22.05.2018

Если кто-то сомневается, что вампиры бессмертны, то лучший способ избавиться от этого заблуждения – посетить один из немецкоязычных музыкальных театров. И через 20 лет после премьеры мюзикл “Tanz der Vampire” остается его главным и безусловным хитом. Он может исчезать со сцены на год или два, но потом клыкастая нечисть снова воскресает и начинает кочевать из города в город, от Штуттгарта до Санкт-Галлена.
В сезоне 2017 – 2018 г. возвращение вампиров на венскую сцену было приурочено к празднованию 20-летию со дня первой постановки. Возрожденная постановка обогатилась новым визуальным рядом и звуковыми эффектами, а заодно и новым актерским составом.
Пожалуй, можно назвать этот мюзикл настоящей школой кадров, потому что через него прошли практически все артисты Австрии, Германии и соседних стран – от начинающих выпускников музыкальных академий до звезд первого ранга, некоторые не по одному разу, испробовав себя в разных ролях.

Так как о самом мюзикле я писала неоднократно, то ограничусь только короткими заметками о «свежей крови», влившейся в стройные вампирские ряды.
Collapse )
Mucha

Ein wenig Farbe, Theatercouch Wien, 19.05.2018

В Нью-Йорке наряду с блестящими бродвейскими театрами с начала 1950-х годов существует так называемый Офф-Бродвей, в Лондоне рядом с Вест-Эндом давно отлично уживается Офф-Вест-Энд – платформы для испытания новых идей, технологий, форм, многие из которых впоследствии вместе со своими создателями успешно путешествуют по лучшим сценам мира, становясь мейнстримом. В 2013 году появился свой офф-театр и в Австрии: в самом сердце Вены, неподалеку от Шенбруннского дворца, Рори Зикс, актер и композитор бельгийского происхождения, давно выступающий в немецкоязычных мюзиклах, открыл крошечный зальчик на 50 мест - Theatercouch («Театральная кушетка»), чтобы дать возможность своим коллегам экспериментировать даже при небольшом бюджете – пробовать новые жанры, новые амплуа, а кому-то и дебютировать в режиссуре.
За пять лет у маленького театра сложился круг поклонников, не пропускающих ни одной постановки, и неудивительно, что билеты на весеннюю премьеру 2018 года – мономюзикл  “Ein wenig Farbe” («Немного цвета») - разлетались очень быстро, не в последнюю очередь и потому, что в нем играла Пия Дауэс.

Collapse )
Maske

Горячее сердце в холодной клетке, или Любовь к геометрии ("Горячее сердце", Театр им. Вахтангова)

Контрастность как образ существования, полярность как основа системы взаимоотношений, антитетичность как стиль спектакля  - все это «Горячее сердце» в постановке Александра Коручекова.
Темный сумрачный мир маленького городка, лишь изредка вспыхивающий пестротой нарядов, скрытых за высокими заборами, - и яркий узорчатый язык Островского, сплавляющий воедино просторечия и канцеляризмы, исконно русские слова и исковерканные заимствования. Клокочущий мир невнятных чувствований и тайных страстей  - и жестко организованная структура уездного бытия.
Жители города Калинова существуют в плоском двумерном мире, где все раз и навсегда определено и расчерчено, «утверждено»: передвигаются вперед-назад по издревле проложенным тропам (дом - флигель приказчиков,  дом - калитка, двор - рынок), живут, словно в огороженных ячейках, боясь даже вверх взглянуть, вдруг там «небо валится». И, объясняясь с влюбленным в нее приказчиком Васей Шустрым (Юрий Цокуров), купеческая дочь Параша Курослепова (Мария Бердинских) будет, не останавливаясь, описывать по двору прямоугольники, будто вышагивая вдоль стен невидимой клетки.
Мир сухой, геометричный, лишенный украшений, где вместо деревьев с раскидистыми кронами - скрещенные железные палки, а роль ландшафта играет литография известной всем по конфетным оберткам картины Шишкина «Утро в сосновом лесу».
У Островского в интерпретации Коручекова, как у Дон Жуана Макса Фриша, перед линиями «рассыпаются в прах все чувства, что так часто смущают наши сердца. И разом ничего не остается от несбыточных надежд на осуществление бесчисленных мнимых возможностей».
Collapse )
Berlin

Прощание с Berliner Ensemble. 02.07.2017

Театры прекращают существование по разным причинам: умирают создавшие их режиссеры и без своего демиурга создание ветшает и рассыпается, уходит со временем актерское поколение, которым придумывался театр, иногда их просто закрывают по причинам финансовой несостоятельности. А мой любимый театр убили, легко и хладнокровно, согласно четкому плану.

2017-й год войдет в историю немецкой (и в частности берлинской) театральной жизни уничтожением сразу двух театров: изгнанием главного режиссера Volksbühne Франка Касторфа, за которым дружно ушла вся его команда, и полным «переформатированием» Berliner Ensemble. Несмотря на то, что в Volksbühne я ходила много и охотно, не испытывая страха перед многочасовыми опусами Касторфа и искренне уважая его многожильных актеров, «моим» театром серая громада на Роза-Люксембург-Плац все-таки не стала, это место в душе занял дом Брехта.
Волею судьбы случилось, что самым первым спектаклем на немецком языке, который я увидела, был “Arto erinnert sich an Hitler und das Romanische Café” Berliner Ensemble в 2002 году. А первым театром, в который я пошла, оказавшись в Берлине спустя несколько месяцев, стал  Berliner Ensemble. И с тех пор, возвращаясь в немецкую столицу, я возвращалась и в это здание на Шиффбауэрдамм: иногда несколько раз в неделю, иногда с перерывами на долгие месяцы, но все 15 лет подряд, выучив наизусть его географию, его распорядок.
Так вышло, что 15 лет моей зрительской преданности попали в период 18-летнего интендантства Клауса Пайманна, и для меня дом Брехта навсегда останется и домом Пайманна. 2 июля эта эпоха заершилась. Пайманн ушел, а пришедший ему на смену Оливер Реезе, кажется, старается и камня на камне не оставить от наследия предшественника, делая ставку на новизну: новые названия площадок, новый сайт, новый ансамбль, новый репертуар. Предыдущие 18 лет, вместившие в себя 190 премьер, легко зачеркиваются и сбрасываются с корабля истории.
Collapse )