You are viewing farbensymphonie

Previous Entry | Next Entry

Szilvester_2
Несмотря на то, что «Ребекку» я уже видела в прошлый приезд в Будапешт, а, может быть, как раз поэтому, я не смогла отказать себе в удовольствии посмотреть этот мюзикл снова, тем более что, как и в случае с «Красавицей и чудовищем», в этот раз повезло наблюдать подряд два абсолютно разных состава и познакомиться с некоторыми артистами, которых я еще в этом мюзикле не видела.

"Én":  Vágó Zsuzsi (10.01) / Szinetár Dóra (11.01)
Maxim de Winter:  Szabó P. Szilveszter (10.01) / Bereczki Zoltán (11.01)
Mrs. Danvers:  Polyák Lilla (10.01) / Janza Kata (11.01)
Mrs. Van Hopper:  Szulák Andrea (10.01) / Náray Erika (11.01)
Beatrice:  Nádasi Veronika (10.01) / Füredi Nikolett (11.01)
Jack Fawell:  Bálint Ádám
Frank Crawley: Pálfalvy Attila (10.01) / Földes Tamás (11.01)
Ben:  Sánta László (10.01) / Pirgel Dávid (11.01)
Julyan ezredes:  Dézsy Szabó Gábor (10.01) / Jantyik Csaba (11.01)
Giles:  Csuha Lajos
Horridge:  Péter Richárd
Frith:  Marik Péter
Robert:  Oláh Tibor
Mrs. Rutherford:  Arányi Adrienn

Насколько же интересно-разным получается образ Максима у Золтана Берецки и у Сильвестра Сабо П.
Максим Сабо П. так долго жил наедине со своими кошмарами, так долго смотрел в бездну, что бездна стала выглядывать из его глаз. Интроверт, избегающий всяческих контактов, и, кажется, получающий рану от любого соприкосновения с реальной жизнью,  с людьми, он замкнулся в своем мире, не надеясь на счастье и не веря в возможность покоя. Характерно его поведение в сцене завтрака в «Гранд-Отеле», когда Максим сидит за столиком, полностью скрывшись за газетой, спрятавшись и от посетителей ресторана, и от зрителей в зале.
Он сам чувствует, что гибнет, и хватается за «Я» (Жужи Ваго), как утопающий за соломинку, которая может вытащить из омута безумия, хватается буквально: Максим Сабо П. все время держится за руку «Я»; как в самом начале знакомства, взяв за руку, увел из «Гранд-Отеля» на берег моря, так и не отпускает больше (и в Мэндерли, и в зале суда), будто желая через эту связь, это прикосновение впитать желание жить, энергию, силу. И во время исполнения “Úgy kísért e jégmosoly” первое, что бросается в глаза, - его сведенные судорогой руки, которые он не может распрямить, пока «Я» не садится рядом с ним и не начинает успокаивать его. Максим Берецки ищет опору в себе, Максим Сабо П. - в «Я».



Герой Берецки не прячется от реальности, не боится ее, наоборот, он идет ей навстречу и  изо всех сил борется с призраками прошлого, для того чтобы начать новую, более счастливую жизнь. Он более вспыльчив, и гнев его по-настоящему страшен. Если, поссорившись с Фавеллом, Максим Сабо П. замахивается, но не может ударить, даже потому, что ему неприятно нарушить границы своего пространства, прикоснуться к другому, то Максим Берецки сгребает его в охапку и в порыве ярости готов не просто наградить пощечиной, но сбросить с балюстрады.
Если Сабо П. уводит «Я» после венчания так быстро, что чуть не забывает забрать у священника свидетельство о заключении брака, а потом, спохватившись, небрежно засовывает его в бумажник, чтобы поскорее покончить с формальностями, то Берецки со своей «Я» (Дора Синетар) внимательно рассматривают эту бумагу и смеются, как дети, удравшие из-под родительского надзора.


Максим Берецки движется навстречу жизни, Максим Сабо П. - навстречу смерти. Когда Берецки в финале улыбается «Я», то веришь, что у него есть шанс вырваться из поглощающей тьмы, победить призраки прошлого. У Сабо П. такого шанса нет, безумие уже вошло в его душу и временная отсрочка, короткая передышка не могу его спасти.

Безумие с самого начала живет и в другом персонаже спектакля - миссис Дэнверс, что особенно заметно, когда ее играет Ката Йонза. Если в исполнении Лиллы Пойяк Дэнверс предстает, хоть и зловещей, но вполне реальной женщиной, экономкой большого поместья, сильно привязанной к покойной хозяйке, то героиню Йонза окружает ореол инфернальности. Она не просто сохраняет память о Ребекке в ее покоях, но существует в каком-то особом мире, откуда тянутся нити уже за грань, кпризракам, неслышно прокрадывающимся в мир живых и не желающим выпускать из своих цепких объятий ни Мэндерли, ни его хозяина.
В паре Берецки - Йонза противостояние героев началось еще до их появления перед зрителями, и, представляя «Я» всем слугам и домочадцам, Максим Берецки делает акцент на словах «моя жена», с открытым вызовом смотря на миссис Дэнверс, так что конфликт уже налицо.

В этот раз обе «Я» были хороши - и Жужи Ваго, и Дора Синетар, которая, видимо, справилась с проблемами с голосом и отлично пела весь спектакль, но у Жужи  порывистость,  неловкость и даже угловатость героини смотрелись более естественно, чем у хладнокровно-спокойной Доры.

Достойную пару им составили и обе Беатрис, но, мне кажется, что слегка материнское, покровительственное отношение сестры к младшему брату, привычку с детства опекать его и беспокоиться о нем  лучше удается передать Веронике Надаши. Николетт Фюреди недостает в этой роли настоящей родственной теплоты и нежности.

Другая пара исполнителей, которая также отличается в том, что касается теплоты и дружеского участия, - Тамаш Фёльдеш и Аттила Палфалвь в роли Фрэнка Кроули. У Фёльдеша персонаж получается более душевным и сердечным, искренне переживающим за Максима, и за «Я», а у Палфалвя - более сдержанным и отстраненным.

Хороши были и двое актеров, занятых в роли Бена, - Давид Пиргель и Ласло Шанта - милые, слабые, нуждающиеся в защите и ласке. Не знаю сама, почему предпочитаю все-таки Давида, который, несмотря на рост, кажется таким хрупким, трепещущим на ветру. Да и его хрустально-ломкий голос в “Nincs mar” звучит нежно-трогательно. 

Зато Джек Фавелл в эти два дня был безальтернативным, его играл Адам Балинт. Адам - неплохой актер, легкий, обаятельный, но именно в этой роли он по всем статьям проигрывает Арпаду-Жолту Месарошу. Несмотря на то, что я совсем не являюсь поклонницей МАЖ, должна признать, что Фавелла он играет великолепно.
У Балинта вместо отъявленного прожженного циника, прошедшего огонь и воду, предстает молодой легкомысленный повеса, решивший вдруг попробовать себя в роли шантажиста и сорвать быстрый куш. Особенно заметно, насколько сильно уступает Балинт своему коллеге в пластическом рисунке роли: нет у него ничего похожего ни на танец с тростью МАЖ, ни легких перескоков по балюстраде, ни залихватского съезда по перилам, - всех тех маленьких трюков, благодаря которым роли и сцены навсегда запечатлеваются в памяти.

Еще один пример такого исполнения продемонстрировала Андреа Сулак в роли миссис Ван Хоппер. Она снова была блистательна, создавая яркими, резкими мазками образ этой богатой американки, напористой, как танк, обладающей бронебойной уверенностью в собственной неотразимости, то высокомерно-презрительной, то заливающейся смехом, напоминающим лошадиное ржание. На балу в Мэндерли ее взгляд, брошенный на полковника Джулиана, даже не оставлял сомнений, что тому не устоять против ее бешеного натиска.
Эрика Нарай в этой же роли была намного мягче, снисходительнее к окружающим. Вихляющая походка, как у танцовщицы второсортного кафешантана, какие-то преувеличенно-театральные жесты и наводили на мысль о том, что ее миссис Ван Хоппер сама «выбилась в люди» из низов. С «Я» она общалась беззлобно, без презрительного снобизма, свойственного столпам высшего общества, скорее как дальняя родственница,  сплетница-кумушка, решившая облагодетельствовать бедную девушку. Если в сцене встречи с Максимом в «Гранд-Отеле», когда тот приглашал «Я» к столу, Сулак делала гримасу и тут же отодвигалась на противоположный край дивана, то Нарай только удивленно поднимала брови.

Впервые довелось увидеть, как Сулак выходит на поклоны вместе со всеми. Раньше она, подобно воей героине, не удостаивала зрителей такой чести и не дожидалась финала спектакля.
Забавно, но различие в характерах и поведении двух миссис Ван Хоппер неожиданно проявилось и здесь. Если Сулак уходила царственно-величаво, то Нарай, отступая назад потеряла туфлю, и Пиргелю с Фёльдешем пришлось ее подхватить под руки, после чего склонившийся в поклоне Фёльдеш вернул туфельку на место, с игривой улыбкой погладив ногу Нарай, и вся троица удалилась, заливаясь смехом, оставив и зрителям хорошее настроение, несмотря на всю мрачность тематики мюзикла.

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
chantfleuri
Jan. 25th, 2012 07:55 pm (UTC)
Чудесный отчет! И мне очень понравилось, как ты подметила разницы в поведении двух Максимов и как ее сформулировала: ведь и правда же!..
А еще с Ихь они совершенно по-разному себя ведут.
farbensymphonie
Jan. 25th, 2012 08:10 pm (UTC)
Спасибо! Комплимент от знатока приятен вдвойне.:)
Все детали в отношениях с "Я" ("Ихь") еще не углядела, потому что, когда на сцене Максим, особенно второй (который для меня первый:)), то все остальное слегка меркнет. Тотале финстернис подкрадывается.;)
chantfleuri
Jan. 25th, 2012 08:14 pm (UTC)
Финстернис подкрался незаметно!

Ну так через отношения с Ихь он же и раскрывается!
Ну и через мордобой с Фавеллом, конечно )) но вообще мне тоже всгеда было интересно, как Берецки прямо набраывается на него, а Сильвестр скорее так, проформы ради, и очень быстро остывает. И вообще у него вся трагедия внутри, он ее наружу очень дозированно и опасливо выпускает, а Золи как будто только и ждет момента.
А про отношения с Ихь - я просто балдею, как они показаны у Жужи и Сильвестра: это такая и нежность, и забота, и опасение, и страх, и все в кучу. Он же вообще с ней обращается, как с фарфоровой фигуркой, не к ночи будет помянута, не знает, что с ней делать!
farbensymphonie
Jan. 25th, 2012 08:36 pm (UTC)
Да у Золи такой темперамент, только держись... Мэндерли и без огня загорится. Но он уверен, что Дора (т.е. "Ихь") от него никуда не денется, а у Сильвестра "immer wenn ich nach dem Leben greif, spür ich, wie es zerbricht" (что-то интересные нынче ассоциативные ряды выстраиваются;)). Любви как раз не почувствовала, желание спастись от одиночества, ощутить себя живым, что-то испытать - да. И одновременно страх, что он снова будет что-то испытывать, боязнь боли.
chantfleuri
Jan. 25th, 2012 08:39 pm (UTC)
На мой взгляд, там была любовь, просто немного другая, замешанная еще на куче всего, ну как бэ Максим и не 15 лет, и на Ребекке он уже один раз обжегся...
Почему-то я увидела их вдвоем именно во взаимодействии и почувствовала то притяжение, которое у них было. Такое очень... опасливое, что ли.
farbensymphonie
Jan. 25th, 2012 08:47 pm (UTC)
Вот да... "опасливое" как раз самое точное слово.
Притяжение со стороны "Ихь" чувствовалось (еще бы его не было, там у всей женской части зала такое притяжение настает)), а у Максима ИМХО - желание обрести точку опоры.
Но опять же разницу в восприятии никто не отменял, как и настроение каждого конкретного спектакля.

Edited at 2012-01-25 08:48 pm (UTC)
( 6 comments — Leave a comment )

Latest Month

July 2014
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Katy Towell